ol_re (ol_re) wrote,
ol_re
ol_re

Categories:
С огромным удовольствием прочитала великолепно изданного Николая Олейникова с солидным предисловием О. Лекманова и М. Свердлова, фактически книгой в книге. Это образцово написанная биография с разборами отдельных стихотворений, дающими ключ к поэтическому методу Олейникова.

Многие стихи Олейникова я хорошо знала, но прозу ("Боевые дни" и другие очерки и рассказы) читать не доводилось. Осмелюсь сказать, и стихи, и проза Олейникова равновелики.

У Олейникова-поэта авторское личное замаскировано в игровых приемах, рожденных из разностильного литературного хлама, мастерски им пародируемого, в поэтических мистификациях и стилевой игре.
Но и в прозе, которая хотя и куда в большей степени производная биографии если не участника, то свидетеля революционных и прочих советских событий, однако, налицо та же маскировка. Проза Олейникова событийна, но безоценочна. И революционеры, и контрреволюционеры, и белые, и красные попадают в объектив аполитичного наблюдателя и остроумного сказителя, любителя забавных деталей. В гениальном рассказе "Красный бант" героика снижена нагромождением комических ситуаций, снижена буквально еще и тем, что большую часть разворачивающегося действия герои говорят шепотом.

Тем не менее признать за автором революционной прозы нейтралитет в изложении событий было бы ошибкой. Наиболее дальновидным читателям-современникам в "Танках и санках" удалось "раскусить" издевательскую начинку рассказов Олейникова. А вот "Боевые дни", как ни странно, воспринимались как идеологически выдержанные и рекомендовались в воспитательных целях детям.
При внимательном же чтении эти "демонически-прозорливые" очерки (так об Олейникове отзывался Л. Пантелеев) окажутся не столь уж невинными. В главе "Последний смотр" одним из ключевых является эпизод с собранием, чтение которого при проекции на современную политическую ситуацию имеет сильнейший эффект. Так и представляется одураченная телевизионная аудитория, послушно внимающая "голосу" инструктора.

Казалось, слушатели забыли обо всем на свете…
Солдат в изодранной шинели поминутно то снимал, то надевал фуражку, сам не замечая, что делает.
Женщина в первом ряду шевелила губами вслед за оратором и не чувствовала, как слезы текут у нее по лицу. Она все время кивала головой, как бы соглашаясь.
Было видно, что толпа пойдет сейчас куда угодно.


Есть во всем этом несомненная и пугающая отчаянность, с которой Олейников бесстрашно снимал флер, оголяя правду.

"Боевые дни"
Глава "Последний смотр" фрагмент

В тот день попасть в Народный Дом было почти невозможно. Он был набит битком. Солдаты и рабочие, съехавшиеся ср всех концов Петрограда, переполняли залы, буфеты, коридоры.
Около четырех тысяч человек пришло в Народный Дом.
Но шума не было. Все, затаившись, чего-то ждали…
— Товарищи, — торжественно начал председатель, — от имени Петроградского Совета Рабочих и Солдатских депутатов, будет говорить…
Председатель не докончил.
Стекла зазвенели в зале от криков.
— Да здравствует Петербургский Совет!
Но вот овация кончилась. Наступила тишина, и оратор заговорил.
То, что он говорил, питерцы слышали не в первый раз.
Он говорил о том, что петроградские рабочие и солдаты твердо решили передать власть в руки советов.
Он говорил о том, что через три дня откроется второй съезд советов и что пролетарии должны быть готовы к этому дню.
Он говорил о том, то только Советская власть выведет Россию и весь мир из капиталистического рабства.
Казалось, слушатели забыли обо всем на свете…
Солдат в изодранной шинели поминутно то снимал, то надевал фуражку, сам не замечая, что делает.
Женщина в первом ряду шевелила губами вслед за оратором и не чувствовала, как слезы текут у нее по лицу. Она все время кивала головой, как бы соглашаясь.
Было видно, что толпа пойдет сейчас куда угодно.
Один меньшевик, который был на собрании, так написал о нем через пять лет:
«Я думал, что люди встанут сейчас на колени и запоют какую-нибудь неслыханную и страшную песню».
В этот решительный день люди и говорили и слушали не так, как всегда. Это был день смотра пролетарских сил.
Но вот доклад кончен. Докладчик предлагает резолюцию: бороться за Советскую власть.
— Кто — за?
В зале вдруг зашумел ветер. Это четыре тысячи человек враз подняли руки, как клятвы.
Голосование кончено. Но никто не опускает руки.
Оратор продолжает говорить, а тысячи рук все еще подняты вверх. Оратор смотрит поверх голов и кричит:
— Клянитесь! Клянитесь до последней капли крови бороться за власть советов!
Оратор останавливается на миг.
— И пусть это ваше голосование будет вашей клятвой.
Несметная толпа держит руки. Она клянется.
Tags: Олейников
Subscribe

  • (no subject)

    Фрагменты из моего старого очерка о Бунине, написанного к юбилею вручения Нобелевской премии (полностью в пражском ж-ле "Русское слово" (№12 2018)…

  • (no subject)

    К юбилею А. И. Куприна. Рассказ "Анафема". (попытка реабилитации одного из лучших купринских рассказов, по понятным причинам чрезмерно…

  • (no subject)

    Комментирую "Черные тетради" З. Гиппиус, где она называет Луначарского "изолгавшимся парикмахером": "Луначарский, этот изолгавшийся парикмахер,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments